Спасибо, что жива
Эрос в поисках танатоса
Несмотря на то, что прогресс делает всё, чтобы жизнь одиночек стала более комфортной, тем самым стремительно увеличивая их количество, не все готовы мириться с такой участью. Вот и Лаура – малопривлекательная (по современным массмедийным представлениям) мексиканка полутораметрового роста, не хочет для себя такого будущего. Выглядывая каждый день в окно, как озабоченный вуайер, она видит семейные пары то в доме напротив, то во дворике внизу. И либо грустит - на свой счёт, либо мастурбирует, чтобы снять всё нарастающее напряжение. А вечерами, натянув на себя юбку выше колен, из тех, что ещё налезают на стремительно полнеющее тело, и, подведя поярче глаза, она отправляется в местный клуб, чтобы снять мужчинку. Но всё, что её ожидает по возвращении, это быстрый механический секс, когда «11 минут» Коэльо покажутся недостижимым мировым рекордом.
А наутро - тихое и незаметное исчезновение очередного ухажёра, чтобы не было ни привыкания, ни обязательств. Так каждый раз сценарий повторяется с незавидным постоянством. И самое доброе, что может услышать Лаура после секса от кавалера: «Подай мне мои брюки». Сбежав когда-то из своей Оахаки (грёбаного – мексиканского - Омоля), где не только Макар телят не пас, но даже и Мигель, и Диего и Хуанито, она устроилась в столичный «Бизнес-журнал» интервьюером, чтобы работать через интернет в удалённом доступе - не выходя из дома. И звоня теперь родным в Оахаки, Лаура всякий раз делает вид, что у неё всё схвачено. Стараясь поднять свою заниженную самооценку, она вешает им на уши невероятной длины лапшу, уверяя в том, что жизнь удалась на все 100, и что, купаясь в удовольствиях, она вот-вот начнёт лосниться.
В то время как кризисный 2008-й может в любой день поставить крест на её карьере, причём куда более жирный, нежели тот, каким она вычеркивает каждый свой прожитый день в настенном календаре. И когда это всё-таки случается и Лауру делают в редакции козлом отпущения, она, намертво зацепленная за имидж благополучия, встречает Артуро – единственного мужчину, кто раз за разом начинает к ней возвращаться. И пока она читает «Искусство любви» Эриха Фромма, заедая шоколадной пастой теорию, Артуро на практике помогает ей приглушить телесными наслаждениями боль душевных ран. Она начинает подыгрывать несостоявшемуся актёру в этом опасном ролевом шоу, где эрос с каждым разом всё ближе подбирается к танатосу. И чем брутальнее становятся их садо-мазохистские ритуалы, тем больший экстаз начинает испытывать Лаура, превращаясь постепенно из ассистентки в постановщика этого спектакля.
Камера демонстративно не покидает пространство квартиры Лауры, лишь несколько раз выглядывая в окно, вид из которого декорирован плотно подступившими соседними постройками. Благодаря такой камерности можно в угнетающих подробностях разглядеть, как одинокая жизнь приводит к депрессии и отчуждению, в котором арт-хаусное кино обычно не делает духоподъемных финалов. Мы видим, как долго человек способен цепляться за самые мнимые возможности контакта, ошибочно отождествляя духовное, душевное и физическое. И нейтрализующие боль гормоны, что во время секса превращают издевательства в наслаждение, какое-то время успешно потворствуют этому. Но эйфорический туман рано или поздно рассеивается…
Мексиканская актриса Моника дель Кармен не просто отважно, но чуть ли не с риском для жизни, играет роль, за которую взялась бы далеко не каждая саша грей. Начиная со второй трети, фильм стремительно превращается в антологию садо-мазохизма, и режиссёр Майкл Роу демонстрирует настолько хорошее знание предмета, что каннская «Золотая камера» - за лучший дебют - выглядит слабым и слишком запоздалым утешением. Роу задействует заданную в названии символику – лишнего дня, который бывает раз в четыре года – чтобы не просто укрепить авторский концепт, но превратить драму одиночества лишнего человека в трагедию об утраченных иллюзиях.
