Прыжок с крыши как метафора современного Бога
В мире, где Бог давно перестал быть метафизическим утешением, а вера — способом наведения порядка в хаосе мира, режиссёр Мэтью Чепмен пытается вернуть старую драму: столкновение убеждения и догмы, разума и веры. Его фильм «Цена страсти, 2011 » ('The Ledge', 'Карниз') — это почти театральная пьеса, растянутая на высоту небоскрёба, где человек буквально балансирует между свободой и смертью.
Режиссер Мэтью Чепмен, прямой потомок ученого Чарльза Дарвина, как будто ставит эксперимент: что произойдёт, если встретятся современная наука и фанатичная вера в Бога, который все создал в этом мире — не на страницах учебников, а в телах двух мужчин, влюблённых в одну женщину? Один — атеист, другой — ортодокс, между ними — женщина, которая становится заложницей их метафизического конфликта. Впрочем, слово «влюблён» здесь звучит неуместно: чувство в фильме почти исчезает, уступив место борьбе идей.
Лив Тайлер играет Шану — хрупкую и странно безвольную героиню, которая словно сошла со страниц американских романов о религиозных женах из южных штатов: нежная, покорная. В её лице — бесконечная тоска женщины, которую всё время спасают мужчины: от греха, от вины, от одиночества, от самой себя.
Чарли Ханнэм, играющий её любовника-атеиста Кевина, похож на модель из рекламного плаката «свободы мысли» — красивый, сексуальный,, рациональный, но внутренне безжизненный. Его атеизм — не позиция, а поза, не освобождение, а новая форма безбожия. И напротив — Патрик Уилсон в роли Джо, верующего мужа, несущего в себе демона ревности, уверенного, что Бог на его стороне.
Режиссер, кажется, искренне верит, что снимает философскую притчу. Но его философия тяжела, как бетон, с которого предстоит прыгнуть герою. Он сводит религию к фанатизму, а атеизм — к нравственной чистоте. Мир делится на свет и тьму, и женщина, разумеется, оказывается между ними — символическая Ева, виновная просто по факту своего существования.
Вся конструкция фильма держится на метафоре: крыша как место выбора, край, на котором балансирует современный человек. Но метафора, повторённая слишком настойчиво, теряет глубину и превращается в лозунг. То, что могло бы стать экзистенциальной драмой в духе философа Альбера Камю, превращается в нравоучительный диспут между гуманизмом и догмой.
Тем не менее, в «The Ledge» есть свои достоинства. Сцены диалога на крыше небоскреба между Гэвином и полицейским - переговорщиком Холли (Теренс Ховард) написаны с редкой человечностью. Холли — единственный персонаж, не замкнутый в схеме. Его сомнение, его боль, его тихая, почти немая эмпатия делают его живым. На фоне риторических поединков он звучит, как правда, пробившаяся сквозь искусственную декорацию.
Фильм снят почти аскетично. Камера как будто боится красоты: цвета приглушённые, композиции предельно просты, всё подчинено идее. В этом есть честность, но и эстетическая бедность. Чепмен не режиссёр образов, он моралист, и в его мире эстетика подчинена этике.
В финале Кевин прыгает — и, разумеется, не в бездну, а в символ. Он становится мучеником рациональности, человеком, который доказал, что может умереть за свою идею любви. И это, пожалуй, главный парадокс фильма: в попытке освободиться от религии герои создают новую — религию, где вера заменена убеждённостью, а спасение — логическим выводом.
Фильм не столько о Боге, сколько о его отсутствии, заполненном догматами нового времени. Его герои не свободны, потому что живут внутри придуманных своих систем, и единственная по-настоящему свободная фигура — падающий человек.
Чепмен снимает не драму, а проповедь, и делает это с тем же пафосом, что и его антагонисты. Но в этом и заключается его интерес: ”Цена страсти» показывает, что без веры в Бога человек всё равно ищет, во что верить. Даже если это вера в философию, психологию, науку, — до последнего вдоха, до падения.
Несмотря на отдельные просчёты в сценарии и режиссуре, фильму “«Цена страсти» я ставлю высокий балл благодаря запоминающимся и убедительным актёрским работам. Актёры сумели передать внутренние конфликты героев, делая историю очень живой и напряжённой. В целом, именно актёрская игра делает фильм сильным и запоминающимся. Особенно впечатлил образ, созданный Патриком Уилсоном — его персонаж был многогранным, эмоционально достоверным и очень убедительным.
9 из 10
113 тыс , ...