След коварства
В их происхождении не было ничего потустороннего. Поломанная личная жизнь и обилие разочарований обезличивают и опустошают. Впрочем, не каждая женщина, увязшая в трясине переживаний, способна выглядеть так ярко и обольстительно, как это удается темноволосой скромнице и белокурой хищнице. Они не искали себе подобной участи, сама судьба в надменном лице властного мерзавца, мужа для одной и любовника для другой, определила красавицам роли суккубов. И противились ей дамы недолго – страсть сексуальная буднично перетекла в убийственную. Так предписало им великое французское наследие, только времена круто изменились. Трагедия утратила главенствующее значение, а эротические полутона и намеки оказались на вершине востребованности.
В неказистом легионе ремейков всея кинематографа «Дьявольщина» занимает гордо обособленное срединное место. Прежде специализировавшийся на развлекательном жанре Джеримайя Чечик, быть может, и хотел бы пропитаться изнурительно притягательной стилистикой оригинальной картины Клузо, да не смог. Эра «Основного инстинкта» ему не позволила, а насколько она могущественна – Шэрон Стоун без особого восторга способна поведать кому угодно. Вот и скромняга-режиссер поддался «похотливому» тренду, без лишних слов и пояснений заставив Изабель Аджани полностью оголиться в первой же сцене. К чему пробуждать сопереживание несчастной жене деспота, обладающей слабым сердцем, если можно сделать акцент на великолепии ее грудей и округлости ягодиц? В ту же корзину - сцены жаркого секса новоявленного узурпатора с обеими красавицами по очереди. И акцента на вожделенных чулках, облегающих ножки госпожи Стоун, режиссер сделать не забыл. Чудесная вышла прелюдия, современная. Все бы ничего, но название портит дело. Скорее чертовщина творится на экране - нет ничего феноменального в женском заговоре, однако сомнения в крепости мотивов предательски проглядывают через каждые пять минут фильма.
Опять же в соответствии с тогдашней модой на эротические триллеры, картина обзавелась лесбийским подтекстом, что, видимо, должно было сработать на раскрытие образов, но чрезмерный лоск обеих актрис выступил против. Наружный блеск Стоун и Аджани помешал раскрытию характеров, и, хоть в искренность дружбы по несчастью верится без труда, слишком халтурно приклеены отношения к «телу» триллера. Разбираясь по примеру незадачливой крыловской мартышки с классическим сюжетом, режиссер упустил самую важную его часть: скуки и нереализованности в поступках героинь значительно больше, чем обид, боли и унижения. Убивают в наше время, впрочем, и за меньшее. И не родился еще умник, способный разобраться в хитросплетениях женской логики. Чечик предлагает все принять на веру, то ли уповая на знакомство зрителя с картиной Клузо, то ли на шарм исполнения. В стиле и красочности «Дьявольщине» не откажешь, лента получилась яркой и изысканной. Впечатления пустышки она после себя не оставляет. Скомканность сюжета, неправильные пропорции втягивающего начала и интригующей середины, по всей видимости, оказались обоснованной платой за очарование обеих страдалиц, вынужденных распутывать собственные сети. Напряжение по ходу интриги частенько сменяется нудной ватой, а детективное суденышко плывет скорее по инерции.
Если с полицейской решительностью относить «Дьявольщину» к женскому кино и забыть о выдающихся «прародительницах», то ремейк можно считать худо-бедно состоявшимся. Но сильный актерский состав, интересные нововведения - наподобие Кэти Бейтс в непривычном амплуа сыщика - и уровень оснащения благоволили большему, чем положению еще одной дамы в колоде типичных триллеров девяностых. Судьбу картины определил недостаток режиссерского замаха. Чечику пришлось нервно совмещать классические ходы с постмодернистской раскрепощенностью и старательно избегать чересчур навязчивого ассоциирования своих актрис с Симоной Синьоре и Верой Клузо. Удалось в лучшем случае наполовину, а Шэрон Стоун и Изабель Аджани не встали вровень с предшественницами. Сам фильм получился излишне сглаживающим и обходящим острые ситуативные углы. Режиссер в какой-то момент словно бы испугался собственной удали в раскрытии соблазнительных особенностей героинь и обнаружил бесхитростный набор детективных средств. Пришедшая на смену открытому финалу Клузо шаблонная развязка подвела черту под переосмыслением. Еще одного блестящего сочетания эротики с парализующим напряжением и мощной интригой не случилось, что и понятно – Верхувен один такой. Но хотя бы ради эпизода с женским поцелуем в щечку соучастницы «Дьявольщину» стоило задумывать и воплощать. Коварство оставляет именно такой след: алеющий, элегантный и провокационный.
3.9 млн 
647.8 тыс 
600 тыс 