'Недошедевр'
Шёл 1999 год. На пороге нового тысячелетия человека по-прежнему привлекали легенды прошлого, того самого прошлого, когда люди, казалось, были чуточку сильнее и благороднее. Однако и сказочные мифы и сама история в целом, всё время подвергались переосмыслению, некой переоценке, порой и в корне отличающейся от канонического общепринятого мнения. Новый взгляд на фигуру средневековой девы Жанны предложил французский мастер Люк Бессон, сняв в главной роли свою музу и любовь на тот момент Милу Йовович. Мила образца 1999 года ещё не стала спасительницей нового мира от нашествия смертельного вируса, однако быть единственной надеждой человечества было ей не впервой. Она по-прежнему считалась подающей надежды, была любимой актрисой Люка и покоряла своей улыбкой и почти детской непосредственностью.
«Жанна Д’Арк» Бессона имела неплохой кассовый успех, благодаря имени режиссёра и достаточно сильного актёрского состава, включающего помимо Йовович Дастина Хоффмана, Джона Малковича, Венсана Касселя и Фэй Данауэй, однако картина не была высоко оценена как кинокритиками, так и просто любителями хорошего кино. Парадокс. Отличный актёрский состав, изумительная музыка, неплохая операторская работа, безусловно, один из интереснейших режиссёров современности, весьма любопытной сюжет и даже относительно свежий взгляд на историю Орлеанской девы, окутанную домыслами и легендами и всё же чего-то не хватает. Чего же?
Если рассматривать каждый элемент картины как самостоятельную единицу, то возникает такое ощущение, что Бессон как минимум создал ещё один просто хороший фильм, а как максимум – новый шедевр. Музыка Эрика Серра, не смолкающая практически не на секунду, накладывает на картину должный отпечаток пафоса, некоего трагизма, драматичности и практически всегда идеально ложится на картинку. Для меня это один из лучших саундтреков, написанных к историко-героическому кино, который можно слушать и отдельно, уже после просмотра. Возможно, иногда этой музыки даже слишком много, если можно так выразиться.
Точно с таким же подходом можно рассмотреть и работу оператора Тьерри Арбогаста, который, так же как и композитор Серра, является едва ли не постоянным компаньоном Бессона в создании его картин. С одной стороны, операторскую работу отличает некоторая смелость и новаторство, придание действию необходимого динамизма и зрелищности, а с другой – его можно упрекнуть в том, что часто происходящее напоминало мне нечто вроде одного большого видеоролика, клипа. Картинке не хватало пафоса, необходимого величия, грандиозности. Самая обычная классическая съёмка была бы, возможно, более уместна в данном проекте.
Тема судьбы Жанны Д’Арк не раз поднималась в кинематографе. Однако ни одна из экранизаций, на мой взгляд, так и не смогла стать столь же легендарной, как и сама фигура Орлеанской девы. В памяти многих до сих пор Жанна имеет лицо блистательной Ингрид Бергман из экранизации Виктора Флеминга 1948 года. Создавая свою Жанну, Мила ни в коем случае не пыталась копировать великую актрису прошлого, наоборот она привнесла в этот образ много нового. Возможно, она в чём-то переусердствовала и её Жанна и правда стала напоминать неуравновешенную барышню на грани нервного срыва, итогом чего стала номинация на Золотую малину за худшую женскую роль. Проблема в том, что личность самой Жанны, окутанная ворохом всевозможных домыслов, для меня до сих пор загадка. Я не знаю, какой она была на самом деле, да и никто пожалуй не знает этого точно. Поэтому у Бессонна с одной стороны была абсолютная свобода в изображении Орлеанской девы, так как всеми признанного канонического образа Жанны, не считая фильма с Бергман, не существовало. А с другой – пытаясь отойти от общепринятого представления о «героине» и понятии «героическое», наделяя свою Жанну индивидуальными качествами, он рисковал навлечь на себя гнев людей, представлявших её совершенно иной.
Мила показала Жанну как натуру порывистую, в чём-то непоследовательную, порой – излишне самоуверенную, а иногда, наоборот – не знающую точно, что и зачем она делает. Ей придали слишком много человеческого, практически полностью лишив ореола сказочного, легендарного героизма. И с одной стороны – это хорошо, она становится ближе и понятнее. Но ведь легендарная личность на то и зовётся «легендой», что она не такая как все, исключительная, великая. Вот этого самого Величия и Силы в героине Милы мне так и не удалось увидеть.
Но если всё выше перечисленное я смогла принять, то один момент картины так и остался для меня не понятым. Это финальный диалог Жанны со странным человеком в средневековом балахоне с капюшоном на голове, роль которого играл Дастин Хоффман. Кто он? Совесть, Бог или дьявол, а может быть просто плод её больного воображения? Из этого диалога следует, что она, великая Жанна Д’Арк, стала сомневаться в своих поступках. Она вдруг перестала верить в то, что является орудием в руках высших сил, она потеряла веру в себя. Именно в этот момент для меня её образ потерял всю свою прелесть, он стал земным, а в настоящей легенде всегда должно быть нечто возвышенное. Сомнения убивают легенду, превращая её в прозу жизни.
Легенды рождаются не каждый день, более того, не каждый год и даже не каждое десятилетие. Легенда просто обязана остаться легендой, чтобы остальным было к чему стремиться и было кем восхищаться. Легенда – это почти сказка. Теряя ореол таинственности и своей особой «правды», легенда становится ничем. Фильм «Жанна Д’Aрк», рождённый на пороге нового века – не легенда, но и не пустышка. Просто кино-легенды тоже рождаются крайне редко. И это нормально.
3 млн 
2.8 млн 
582 тыс 