Между камерой и пистолетом
Есть фильмы, которые меняют твои представления о том, на что вообще способно кино. «Город Бога» Фернанду Мейреллиша — один из них. Я помню свой первый просмотр: нажимаю плей — монтажный вихрь, куры, ножи, пацаны с мачете, беготня по переулкам, и ты уже внутри, не можешь выдохнуть. Это один из тех редких случаев, когда форма и содержание настолько слиты, что невозможно отделить историю от способа её рассказа. Действие разворачивается в Сидаде-де-Деуш, одной из фавел Рио-де-Жанейро, построенной в конце 1960-х как социальный эксперимент по переселению бедноты с холмов в специально построенный район на окраине города.
Само название «Город Бога» звучит как горькая ирония: в этом месте Бог, кажется, никогда и не появлялся. Фильм охватывает три десятилетия с конца шестидесятых по начало восьмидесятых и показывает, как фавела превращается из бедного, но ещё живого места в зону войны между наркоторговцами. Это социальная история, рассказанная языком эпоса.
Главный герой, от лица которого ведётся повествование, — Бускапе, по-русски что-то вроде Шустрика, хотя локализаторы назвали его Ракетой. Он фотограф-любитель, сын рыбака, один из немногих, кому удастся вырваться. Его голос — скорее голос свидетеля, чем участника. И этот выбор авторов принципиален: нам рассказывает историю человек, который находился внутри всего этого, но смотрел на происходящее немного со стороны через видоискатель фотоаппарата. Камера — его защита и одновременно связь с миром за пределами фавелы. Центр притяжения фильма — Зе Пекеньо, «Малыш Зе». Он — чистое выражение этой среды. Мейреллиш не делает из него монстра в традиционном смысле. Он ребёнок, которому отказали в человечности до того, как он успел её обрести. Мы видим его маленьким мальчиком, который хочет участвовать в налёте старших и не может — потому что слишком мал. Видим, как в нём копится злоба, как он убивает в первый раз — и для него это освобождение. Когда Зе вырастает и становится хозяином фавелы, он уже не человек, а функция насилия, порождённая системой, которая никогда не предлагала ему другого варианта. Актёр Леандру Фирмину, тогда ещё без профессионального опыта, играет его с предельной точностью и невероятным сочетанием харизмы и внутренней пустоты.
Об этом фильме у меня есть и совсем личная история. Однажды, путешествуя автостопом по Южной Америке, я познакомился в Боливии с парнем, который работал ассистентом режиссёра на съёмках. Мы разговорились случайно, как это бывает в дороге, и он рассказал много поразительных вещей: о том, как трудно было удерживать контроль над процессом в условиях реальной криминальной обстановки, о постоянном напряжении на площадке, о том, что Мейреллиш в какой-то момент всерьёз рассматривал возможность закрыть съёмки: обстановка становилась просто опасной. То, что фильм был доснят и вышел в прокат, этот человек описывал почти как чудо. Я слушал его и думал: это история внутри истории, и она ничуть не менее захватывающая, чем то, что в итоге попало на экран.
Одна из причин, по которым я ставлю этот фильм в свой личный топ, — его честность перед лицом сложности. Мейреллиш не предлагает простых объяснений и не ищет виноватых в одном месте. Коррумпированная полиция, равнодушное государство, наркоторговля как единственная доступная социальная лестница, насилие как язык, переходящий от поколения к поколению — всё это присутствует не как публицистический тезис, а как воздух, которым дышат персонажи. Здесь нет героев в классическом понимании. Например, Бускапе — хороший человек, но его доброта во многом случайна: просто у него оказался фотоаппарат, а не пистолет. А Бенни — бандит, но влюблённый, нежный, почти лиричный в отдельные моменты. Эта сложность не даёт успокоиться на простых выводах.
Отдельно стоит сказать о самом способе рассказа. Монтаж — это нечто особенное. Фильм нарезан с такой скоростью и при этом с таким чувством ритма, что порой кажется, будто ты не смотришь кино, а слушаешь музыку. Нелинейная структура, многочисленные ответвления — всё это не прихоть формалиста, а точное отражение жизни в фавеле: здесь всё связано со всем, каждая история тянет за собой другую, случайности определяют судьбы. Работа оператора Сесара Шарлоне — отдельная история. Ручная камера, зернистость плёнки, жаркий, выжженный солнцем цвет создают ощущение физической близости к происходящему. Ты не наблюдатель за стеклом, ты внутри этих переулков, чувствуешь запах жары и страха. При этом изображение никогда не скатывается в эстетизацию нищеты, то, в чём часто справедливо упрекают западное кино о «третьем мире». Мейреллиш снимает с уважением к своим героям, даже когда они делают ужасные вещи.
Я думаю ещё об одном: о том, кто рассказывает эту историю. В основе фильма лежит роман Паулу Линса, который сам вырос в Сидаде-де-Деуш и написал книгу как свидетельство, как акт памяти о тех, кого он знал. Большинство актёров — непрофессионалы, жители фавел, многие из них — из самого «Города Бога». Детские роли сыграны с таким уровнем подлинности, что это, если честно, пугает не мастерством, а тем, что за этим стоит. Дети держат оружие не как реквизит, а как привычную вещь; они смотрят в камеру не как актёры, а как люди, которые знают, о чём идёт речь. Настоящая жизнь, смерть, любовь и кино. Это не фильм о бедных, снятый для богатых зрителей. В нём есть подлинная причастность, и это чувствуется в каждой сцене.
Эта история о том, как место формирует человека. О том, что судьба во многом определяется не характером, а географией: где ты родился, в каком переулке вырос, какие люди оказались рядом в нужный или ненужный момент. Бускапе выжил и вырвался. Малыш Зе погиб от рук детей, которых сам вооружил. Разница между ними не в том, что один лучше другого, а в череде случайностей. Я возвращаюсь к этому фильму периодически, и каждый раз он встречает меня иначе, отдаёт что-то новое в зависимости от того, где я сам нахожусь в жизни. Это мысль невыносимая в своей честности, и именно поэтому Город Бога остаётся со мной так долго, как заноза, как вопрос без ответа, как напоминание о том, что мир устроен несправедливо, и кино, когда оно по-настоящему большое, не имеет права делать вид, что это не так.
3 млн 
1.2 млн 
497 тыс 
4