Китайскiй сервизъ (1999) реж. Виталий Москаленко
Пока что год 1913-й. Афера чудес без мрачных жертв. Без удержу бравурно прогуляться вышли. Извернулись, что даже не пришлось беречь руки под перчатками с неделю, да ещё перед игрой —кратковременно опускать кончики пальцев в спирт, для снятия жира и обретения нужной чувствительности. Нравится, что игра 'вживую', по законам Механики и хороших Игроков.
Персона Янковского сродни графу Рокетти де ля Рокка, тот ведь тоже был аристократически высок и аристократически 'недоступен', при этом щедро-обаятельный постоялец лучших гостиниц, вне подозрений, с легальными документами, очень богат. Красиво-черноволос и в игре удачливости необыкновенной.
Пьём чай с лимоном и колотым сахаром. Ой, ой, а как по масти вышли алгоритмисты-рукометатели. Про выкидывающих коленца 'цивилизацию' шестиногих с картами-рюкзаками, тоже ни капли лжи. Вон, у русского факира Димитриуса Лонго, они по голосовым командам бежали в сад, и сервировали стол! А здесь Богдан Ступка/Лапсин, картёжник-укротитель. Великолепнейший.
Даже не в типажах игроков дело, а в значениях карт с фигурами. Ибо тасуются участники, и всё покерными комбинациями.
Все романсы — отдельные номера, ещё и в этом богатство фильма. Голос Евгении Смольяниновой.
Янковский натурально прослезился, на гордое 'Не обмани, не обмани...'
Мне кажется, самый по-русски звучащий романс в фильме: 'Звезда, прости!— пора мне спать', когда смыслом наполнено вне нот. Распев то торжественно-мрачно, то свЕтло. Вот Волошина/Самохина, излучая красоту, устремилась, в небо смотрит, и мелодия скользит равномерно вверх и вниз, то к плачу близко, покаянно, а то надеется. Стремление, чтоб голос витал под небом, как под куполом. Я это так понимаю.
И ведь что за романс! Автор его Иван Петрович Мятлев, незауряднейший человек, русский дворянин, Поэт, на стихи которого музыку писали Бородин, и Варламов, и Глинка. Мятлин был богач, а заодно весельчак и лихач, дом его на Исакиевской набережной с обширными литературно-каламбурными обедами и 'музеем' антиквариата притягивал всех его поэтов-друзей, с Пушкиным дружил близко, с Крыловым, Лермонтов Мятлина прозвищем смешным называл, но всегда у него бывал.
'Как хороши, как свежи были розы
В моем саду! Как взор прельщали мой!
Как я молил весенние морозы
Не трогать их холодною рукой.' — это стихи Ивана Мятлева.
И надо ж было, чтоб сообразился проходимец, сбёгший из России от Революции, некий русскоязычный швед-музыковед-фольклорист Вильгельм Гартевельд, который записал 'Звезда, прости...' в Тобольске, у каторжан услышав. Затем официально растиражировал этот романс как 'тюремную песню'! Нет, ну язык бы его, да щипчиками для сахара — 'А ну, не ври!'...
зы. Габриэлян/Суматохин всквозную мосогонит весь фильм. Вот он в театре и сейчас, то же вытворяет.
10 из 10