Пластмассовый монстр
Разрушив Нью-Йорк в 'Дне независимости', Роланд Эммерих решил не останавливаться на достигнутом, и разрушить его еще раз - другим способом. Способов уничтожить 'Большое Яблоко' множество, но когда-то подававший надежды немецкий режиссер-номинант Берлинского кинофестиваля, решил выбрать едва ли не самый экстравагантный: поразить зрителя широтой размаха...хвоста гигантской игуаны, которую он почему-то обозвал Годзиллой, нисколько не подумав оо оскорбленных чувствах настоящей Годзиллы.
Проект американского ремейка истории популярнейшего японского монстра гулял в Голливуде давно, и футболился от режиссера к режиссеру. К сожалению, Годзилла-колобок укатился от всех, кто мог сделать из него действительно вкусный хлебушек. Среди возможных режиссеров числились и Ян Де Бонт, и Кэмерон, и Тим Бёртон и Джо Джонстон. Каждый из этих мастеров фантастики сделал бы 'Годзиллу', несомненно, событием, и возможно, подарил бы радиоактивной ящерице долгую и счастливую жизнь на американской земле. Увы, жадность киностудий сыграла с Годзиллой злую шутку: она оказалась в руках у Эммериха, гигантомана и визионера, который, однако, как и коллега по цеху Майкл Бэй, славится тем, что часто совершенно не способен рассказывать истории, надеясь всякий раз, что за громыханием взрывов и блеском спецэффектов и звездных имен, зритель не заметит ваакума, который они призваны скрыть. Благодаря тому, что Эммерих обозначал относительно небольшой бюджет на препродакшне, он выбил себе полную творческую свободу, сам писал сценарий со своим постоянным соавтором Девлиным, с ним же и своей сестрой продюсировал картину. В результате бюджет вырос в разы, превысив даже самые смелые требования предыдущих режиссеров, а творческая самостоятельность Эммериха привела к тому, что фильм превратился в кашу из старых годзилл, мелодрамы, комедии, фильмов о динозаврах и философской притчи про ядерный апокалипсис.
К сожалению, 'Годзилла' - не плохой фильм, который с легким сердцем можно бросить в мусорную корзину и забыть о нем. Эммерих знает свое дело и умеет впечатлять и порой даже восхищать - эффектными погонями за гигантским ящером по Нью-Йорку, феерическими разрушениями Манхэттена и битвами людей-букашек с чудовищным монстром. 20 лет назад все это смотрелось сногсшибательно - я помню. Иногда фильм становится неожиданно ироничным и смешным, в лучших традициях немудрящих летних легковесных блокбастеров, и, конечно, на один раз это весьма приличный развлекательный фильм, просто это не совсем то, вернее, совсем не то, чего ждешь от Годзиллы - от ремейка культовой франшизы, от американской высокобюджетной версии одного из столпов мировой кинофантастики.
Фильм довольно увлекателен, этого у него не отнять, но вместе с тем настолько поразительно глуп и нелеп, что вслед за каждым эффектным эпизодом следует хлопок фэйспалма, а за каждой удачной шуткой - вздох от очередного дебильного штампа. Прежде всего дело в том, что Эммерих и Девлин очень плохие сценаристы, А сам Эммерих - очень поверхностный режиссер. Несмотря на эффекты и масштаб картины, все сделано неровно, если не сказать неряшливо. В фильме куча идиотских ляпов (уже с открывающих кадров, когда первый отпечаток лапы Годзиллы совершенно не похож на последующие, хочется вопить от такой халтурной работы!), мешанин из научных псевдотеорий, попыток скрасить юмором немощный сценарий, деревянные диалоги, ворох сказочных везений и не менее сказочной тупости, невнимание к деталям и нелепые персонажи.
Весь фильм на головы создателям фильма сыпятся бесчисленные зрительские 'Почему?', на которые фильм не дает ответа. Эммерих хорошо знает, как сделать кинцо, под которое приятно поедать попкорн, беда в том, что как только попкорн заканчивается, фильм теряет львиную долю своей привлекательности. Ему просто нечего дать зрителю, кроме быстро сменяющейся красивой картинки. Картинка стареет, эффекты стареют, и, если 'Парк юрского периода', перестав изумлять эффектами, остается умным, пророческим, трогательным и философским фильмом, сделанным с огромной любовью и мастерством, то 'Годзилла', теряя свою попкорновую привлекательность, теряет практически все, обнажает зияющие сценарные дыры, нетвердую режиссерскую руку и плохую актерскую игру.
Впрочем, с актерами тут тоже все очень неровно. Даже если отбросить факт, что персонажи никак не развиваются и делают массу глупостей. Есть неплохой, но не слишком уместный Бродерик, с которым, впрочем, можно смириться, есть отличный Жан Рено, с легкостью крадущий у главных 'звезд' весь фильм своей харизмой и самоиронией (эх, подвело чутье великого актера, отказался ради этой роли от роли агента Смита в 'Матрице' - как знать, куда бы двинулась карьера Рено, сыграй он одного из культовейших персонажей конца 20-го века), есть занятный Азариа и забавный Лернер. Есть и Мария Питилло, которая как никто другой в тот год, заслужила свою 'Золотую малину'. То, что она есть в фильме - одна из самых идиотских, бесполезных, ванильных, приторных, ноющих, тупых, бесящих каждую секунду своего пребывания в кадре, тошнотворных героинь блокбастров, каких только можно придумать! Питилло играет ванильную принцесску даже не из диснеевской сказки, где как раз принцессы часто сильные и деятельные персонажи, а из какой то дешевой школьной постановки: с первого кадра, когда она семенит своей мышиной походкой, до кадров, где она хлопает глазками, в которых нет ни единой мысли, и мешает героям делать дело, портит все к чему прикоснется и считает, что простое 'проститеизвините' оправдывает ее принцессочью натурку - она бесит. Эгоистичная, тупая, противная и просящая кулака курица, безмерно раздражавшая весь фильм. Я очень хотел, чтоб Годзилла сожрала ее, а вместо этого получил паршиво приклеенную к сюжету неубедительную любовную историю, ибо между Бродериком и Рено больше химии, чем между ним и Питилло.
Кэнпатиро Сацума, актер игравший Годзиллу в японских фильмах, вышел из зала, сказав, что в этом фильме нет души. Я бы посмеялся над пафосной фразой, но, как ни странно, Сацума оказался прав. 'Годзилла' Эммериха - это абсолютно бездушная фабричная штамповка с очень заметными швами, дурно склеенная и воняющая пластмассой. Как и любая штамповка, она вполне годна для выполнения своей простейшей функции - развлекать зрителя, пока в миске не закончился попкорн, и пока зритель не дай бог не начал думать. Гигантоман Эммерих, как дорвавшийся до песочницы ребенок, лепит в фильме кулич за куличом, не оглядываясь ни на то, что получается, ни на время, которое ворует у порядочных граждан, давно все понявших и жаждущих окончания сеанса. Фильм длинен и бессовестно затянут, местами сплагиачен и, как ни смешно, в разы слабее и глупее, казалось бы, весьма наивной 'Годзиллы' 1954-го, где разгуливал резиновый монстр. Не в резине, как выяснилось дело, да и не в размере. Размер имеет значение в данном случае лишь в контексте огромного булыжника, рухнувшего в реку, после которого раздался смешной и жалкий 'плюх'.
6 из 10
29.1 млн 
4 млн 
2.8 млн 
2