Медитация 'Война'
Звучит за кадром тихий, задумчивый, приятный, медитативный мужской голос. Он вещает о природе, о любви, о смерти, о будущем и настоящем, о солнечных днях с любимой девушкой, о доброте и о боге. И представляешь себе плавно раскачивающегося из стороны в сторону буддистского монаха, который видит те потаенные уголки жизни, в которые не проникнуть суетливому западному человеку, испорченному цивилизацией. Светит ослепительное Солнце, в голубом небе парят птицы, шелестят джунгли... И все бы ничего, если бы...если бы не искаженные болью и страданиями лица людей, немые от ужаса, не беззвучно открывающий и закрывающий рот сержант, бросающий своих солдат на верную смерть, не корчащиеся в предсмертных судорогах мальчишки и комья земли, взлетающие в небо, оставляющие на теле мирной земли незаживающие раны. На экране война. И голос за кадром - голос солдата, замеревшего в состоянии катарсического шока, озвученные мысли, медленно, в разрез с динамикой боя, плавно растекающиеся по всему телу, как морфий, несущий облегчение умирающему.
На экране - пляска смерти, война, которую мы не часто видим в голливудских фильмах, война, в которой человек - ничто, а за жизнь никто не поставит и фляжки с водой. Война, в которой ужасно и немыслимо все, а единственное спасение - во вспышках солдатских воспоминаний. Невыносимая, чудовищная, больная, идиотская, бессмысленная война, битва за какую-то высоту на чужой земле, в которой видят смысл лишь одни военачальники. Зритель удивленно вглядывается в лица солдат. Как же так? Разве такими он привык их видеть в прилизанных голливудских блокбастерах? Где циничная ухмылка, высоко поднятая голова и гордый взгляд в лицо врагу? Где слова о доблести, чести и отваге? Где плачущие жены и маленькие детишки? Где президент, черт возьми? Все это далеко. Забудьте сказочные войны.
Почему эти солдаты лежат, прижавшись к земле, зажав уши, как ужи, стараясь поглубже влезть в грязь? Почему не вскакивает в полный рост и не орет, рванув рубаху: 'Вперееед!' и не орет сквозь беззвучный гром рвущихся снарядов американский гимн? Потому что это другая война. Это война, в которой людям страшно и не пылкие героические сердца гонят солдат на амбразуры японцев, а глубочайший эзотерический страх, выбивающий из человека остатки разума, лишающий его ощущения времени, пространства, ощущения себя самого. Режиссер-гений тщательно фиксирует состояния солдат перед боем. И нет и следа презрения к опасности, сомнительного героизма и бравурного пафоса безнадежно лживого 'Перл-Харбора'. Они колеблются от рассеянной задумчивости до полусомнамбулического состояния обезличивающего ужаса, близкого к нервному срыву и шоку. Каждый по-своему предчувствует смерть и старается не думать о том, что сегодня он выживет лишь для того, чтобы умереть завтра. И от этого бегут мурашки по коже.
Смотреть американские фильмы о войне обычно довольно легко, ведь они зрелищны и легковесны. Но этот...этот досматриваешь с трудом. Да, и потому что он ужасно длинен, но и потому, что просто устаешь мучиться ощущением абсолютной реальности происходящего и перенесением показанного на себя самого. А я? Как бы я поступил? Я бы тоже зарылся в грязь? Или сымитировал боль в животе? Или вспомнил бы маму? Или просто упал бы в обморок? Или побежал бы вперед, смотря под ноги невидящими глазами - лишь бы поскорее убили? Как мучает, как насилует мозг ощущение безысходности, бесполезности показанного. Как пугает понимание отсутствия выбора. Каждый из этих солдат, теряющий свое Я (именно поэтому никому из героев не уделяется должного внимания, ведь солдат - не личность) и влившийся в полусумасшедшее послушное стадо, исступленно идет навстречу смерти, прерываясь лишь на миг, чтобы увидеть равнодушно прекрасную природу, безмятежное спокойствие, окружающее непонятно почему рвущихся убивать друг друга людей и бога, который вовсе не намерен останавливать людские дрязги.
А голос, ровный и спокойный, продолжает звучать, как будто ему нет дела до смерти друзей и врагов. Это голос солдата? А может, голос бога? Того самого, кто с глубокой скорбью смотрит на людей, каждый из которых добр внутри, но все же с звериной жестокостью, в исступлении и аффекте убивает таких же добрых, любимых, долгожданных. И бог ничего не может с этим сделать, потому что трудно быть богом там, где ты бессилен изменить главное - человеческую натуру, которой сам подарил свободу выбора.
В отличие от депрессивно-агрессивного 'Взвода', фильм Малика созерцательно-чувствителен. Режиссер ловит душевные состояния, мысли, взгляды, хотя не чурается и эпичности, лишенной, правда, какого-либо героического пафоса и ура-патриотизма. Никаких признаков клюквенности. Вязкость этого фильма в атмосфере философской отрешенности, в пустоте, в которой гулко звучат вопросы 'Почему?', 'ради кого?', 'надо ли?', но остаются без ответа, в ощущении чужеродности этих людей в форме и этих смертей на фоне величественной природы, видевшей куда более страшные картины и оставшейся такой же безмятежной и безучастной. Фильм - кодированное послание из эпохи 'морального беспокойства', когда война и революции как раз перестали восприниматься чем-то героическим и необходимым и стали задаваться вопросы, переворачивающие человеческое сознание.
Это страшный, беспокойный, нервный фильм, в котором так устаешь от напряжения, от натянутой режиссером тонкой красной линии, что после фильма чувствуешь себя опустошенным и выжатым. Это фильм настоящего режиссера, созданный не на скорою руку и не в условиях шоу-бизнеса. Более того, я понимаю, что на такой фильм не грех потратить 20 лет жизни, и, пусть он провалился в прокате, триумф Малика был блистателен! Революция сознания, клин, вставленный в голову, сдавливающий горло крик 'Не надо!', состояние задумчивого оцепенения - на это стоило потратить годы. Это не надо рекламировать, оно просто, как 'Взвод' или 'Сахара', придет и сделает крайне болезненную инъекцию необходимого яда.
Обычно я много говорю об актерах. Тут очень много прекрасных актеров: Шон Пенн, Эдриэн Броуди, Джон Кьюсак, Вуди Харрельсон, Джордж Клуни... Но привычного создания характеров нам не покажут, Малик намеренно обезличивает персонажей, ведь на войне каждый - лишь очередное семечко, падающее на жернова смерти. Зачем о них знать больше, чем они сами знают друг о друге? Но Ника Нолти я забыть не могу. Полковник, умеющий ошибаться и признающий свои ошибки, страшный и одновременно настоящий - как это редко в кино! Еще более отчетливо эта тема прозвучит у Нолти в фильме 'Отель Руанда'.
В общем, почти все в точности так, как сказал один из критиков: 'фильм о войне из разряда классических'. Возможно, лучший фильм о войне в 90-х. Война - как трагедия и финал человеческого существования. Главное - обдумать все, что показано в фильме. Всего жизненного опыта не хватит, чтобы это сделать, если вы ТАМ не были...
10 из 10
7 млн 
978.6 тыс 
888.8 тыс 
3