Катушка ниток на крышке рояля
It`s not about sex. It`s about soul.
Каждый семейный мужчина на определенном отрезке пути желает обрести свободу, а каждая свободная женщина - утратить собственную независимость. В случае Коко Шанель - хотя бы отчасти. Той самой части ее существа, которую она была готова подарить другому человеку, не повредив ни кожного покрова, ни своим интересам. Ну разве что чуть-чуть, забавы ради, наслаждаясь учащенным пульсом в беззастенчивом оргазме самоутверждения. Ирония. Трагедия. Ловушка. Классическое заблуждение переоцененного самоконтроля. Но яркая, волевая, прекрасная женщина, воздвигнувшая монумент-Коко на останках уязвимой Габриэль и обратившая собственный траур в высокую моду, была самонадеянна не без причины. Тем более сейчас, стоя в галерее перед нищим русским эмигрантом-композитором, творящим свою странную, сложную музыку в дешевых отелях с отсыревшими обоями и беспокойными соседями. Я уважаю ваш талант и приглашаю погостить в свой загородный дом. Вам будет там комфортно сочинять.
Тогда, на премьере 'Весны священной', когда дягилевская труппа, танцуя, испуганно косилась в сторону взбешенной публики в сомнениях и бриллиантах, а Стравинский, задохнувшийся провалом, скрылся за кулисами, одновременно с жалостью он пробудил в ней любопытство. Как любая индивидуальность, зачастую скучающая в богемной среде, куда более мелкой и болотистой глазами саркастичного инсайдера, Коко была чуткой к проявлению чужой незаурядности - незамутненной, чистой, не испорченной, еще не распродавшей себя уникальности. А в Игоре она почти животными инстинктами угадывала гения. Знакомую и характерную униженность непризнанного в коктейле с яростным негодованием неоцененного. Сходную сущность и сходную страсть. Любую другую женщину захлопнутая дверь побудила бы мгновенно развернуться и уйти, но не ее - в Коко она лишь разожгла стремление ворваться внутрь. Войти, завладеть, подчинить и оставить. Насладиться и бросить устаревшее платье на спинку стула - скучную жену, которая его терпеливо разгладит и, несмотря на вызывающий запах соперницы, смиренно наденет на собственное тело. В случае с женой Стравинского и матерью его детей - больное, гниющее тело с округлым славянским лицом и страдальческим взглядом обезличенного, почти бесполого существа, растворенного в быте и творчестве Игоря. Таких людей Коко подспудно презирала. До встречи с Катей. До прощания с ней.
Пройдет еще немного времени и эта невзрачная, мягкая, по-своему привлекательная женщина, Катрин, безропотно сносящая нелегкий характер супруга и тяготы изгнания, предстанет перед независимой француженкой во всем величии своей духовности, самоотверженности и достоинства, вынудив Коко с ее успехом, яркостью и дерзостью устыдиться проявленной низости и тем самым обесценив номинальную победу 'радушной' хозяйки в их безмолвном поединке. Я прошу вас об одном - не калечьте его музыку. Она - его суть.
А пока в распахнутые окна летнего коттеджа влетает теплый летний ветерок, звонкий детский смех и ласковый шорох листвы, а Игорь, отвлекшись от клавиш и нот, выискивает непростительно голодным взглядом женщину-загадку, чтобы однажды прижать ее собственным телом к холодному полу, а позже - смертельно оскорбить в попытке переложить на любовницу собственный стыд и вину. Но к той поре бессмертная музыка уже будет почти дописана, знаменитый парфюм - почти представлен на суд парижских модниц, Коко почти влюблена в человека, которого зарекалась любить, а зритель - почти досмотрит это удивительное, тонкое, прекрасное кино, сотканное из запахов, звуков, намеков, взглядов, примет и образов эпохи, разрываясь между жгучими симпатиями к двум разным, но одинаково замечательным женщинам, ни одну из которых Игорь Стравинский по-настоящему не знал и не заслуживал.
10 из 10
205.5 тыс 
139.7 тыс 
53.4 тыс