Анатомия одиночества на куче бабла
Это не просто кино, а священная корова мирового кинематографа, идол, на который принято молиться во всех киношколах планеты. Речь идёт о фильме Орсона Уэллса «Гражданин Кейн» 1941 года выпуска. Считается, что это величайший фильм всех времён и народов, вершина режиссуры и вообще альфа и омега. Но мы с вами люди взрослые, в сказки не верим и на авторитеты не оглядываемся, поэтому посмотрим на данное полотно трезвым, незамутнённым взглядом, без восторженных придыханий кинокритиков, которые зачастую хвалят то, что положено, а не то, что реально интересно. Для начала надо понимать контекст. Орсон Уэллс, будучи на тот момент вундеркиндом двадцати пяти лет от роду, получил от студии полный карт-бланш. Делай, что хочешь, снимай, как хочешь. И он снял. Снял, по сути, биографию реального медиамагната Уильяма Рэндольфа Херста, только фамилию поменял на Кейн. Это история о том, как мальчик, которого случайно озолотили, вырос в монстра, подмял под себя газеты, общественное мнение, пытался стать политиком, но в итоге остался один в своём гигантском, пустом замке Ксанаду.
С точки зрения истории вопроса, фильм, безусловно, мощный. Нам показывают становление желтой прессы. Кейн — это прадедушка всех современных информационных войн. Он не просто сообщает новости, он их создаёт. Ему плевать на правду, ему важен тираж и влияние. «Если заголовки недостаточно крупные — сделайте их крупнее, если новостей нет — придумайте их». Это, чистая правда жизни. Именно так работают медиа, что тогда, что сейчас. Кейн считает, что если у него есть деньги и газета, то он может купить любовь народа. Он строит из себя защитника рабочего класса, борца с коррупцией, а на деле — просто тешит своё гигантское, раздутое эго. Он хочет, чтобы его любили, но сам любить не умеет. Он умеет только владеть. Людьми, вещами, статуями, женщинами — для него всё едино. Это просто коллекция. И вот эта деконструкция образа «великого человека», который на поверку оказывается пустым внутри, сделана отлично. Однако, если отвлечься от глубоких смыслов и посмотреть на само повествование, тут возникают вопросы. Фильм построен как журналистское расследование. Кейн умирает, роняет стеклянный шар и шепчет загадочное слово «Rosebud» (бутон розы). И весь фильм репортёр бегает по знакомым Кейна и пытается выяснить, что это, чёрт возьми, значит. Структура интересная, флешбэки, разные точки зрения на одного человека — это всё здорово. Но местами, честно говоря, буксует.
Особенно сильно это заметно в линии отношений Кейна и его второй жены, Сьюзен Александер. Вот тут, на мой взгляд, фильм даёт серьёзную слабину. Нам показывают, как великий магнат встречает простую певичку, влюбляется (якобы) и пытается сделать из неё оперную диву. Но как это снято? Снято это, мягко говоря, сухо. Сцены их знакомства, их разговоры в квартире — они какие-то деревянные. Нет в них жизни, нет искры. Ты смотришь на экран и видишь не двух людей, между которыми пробежала искра или, наоборот, возникла драма непонимания, а двух актёров, которые старательно проговаривают текст. Кейн в этих сценах выглядит не как влюблённый тиран, а как манекен. Сьюзен — не как живая женщина, а как функция, необходимая для сюжета, чтобы показать падение Кейна. Нет страсти, нет живого движения. Диалоги в этой части фильма провисают, они скучные, академичные в плохом смысле этого слова. Ты не веришь, что Кейн мог ради этой женщины поставить на кон свою политическую карьеру, построить ей оперный театр. Химии нет. Есть только сценарная необходимость. И это сильно сбивает темп и градус сопереживания. Ты понимаешь головой, что хотел сказать режиссёр: Кейн заставляет её петь не ради неё, а ради себя, чтобы доказать свою правоту. Но сердцем это не чувствуешь, потому что сыграно и поставлено это в данной конкретной линии — средне.
Вообще, при просмотре меня не покидало стойкое ощущение дежавю. История про богатого, влиятельного мужика, который бросил вызов общественной морали, построил империю на скандалах и в итоге оказался в центре судебных и общественных разборок. Ничего не напоминает? Местами «Гражданин Кейн» очень сильно похож на фильм «Народ против Ларри Флинта».
И вот если меня поставить перед выбором: пересмотреть «Гражданина Кейна» или «Народ против Ларри Флинта», я, не задумываясь, выберу второе. Почему? Потому что у Формана есть жизнь. Там есть Вуди Харрельсон, который играет живого, противоречивого, мерзкого, но харизматичного человека. Там есть Кортни Лав, и их отношения — это настоящий, концентрированный ад и любовь в одном флаконе. Там есть драйв, есть нерв. А «Гражданин Кейн» — он как музейный экспонат. Величественный, важный, покрытый пылью веков, но холодный. На него надо смотреть с уважением, кивать головой, отмечать новаторские приёмы, но любить его сложно. Он слишком рассудочный, слишком сконструированный. Хотя, безусловно, нельзя не отметить техническую сторону. Для 1941 года это был прорыв. Операторская работа Грегга Толанда — это моё почтение. Глубинная мизансцена, когда в фокусе находятся и передний план, и задний, — это выглядит круто даже сейчас. Игра со светом, нижние ракурсы, которые делают Кейна гигантом, нависающим над зрителем, переходы между сценами — всё это сделано мастерски. Уэллс, конечно, был новатором, он придумал киноязык, на котором потом говорили все остальные режиссёры полвека. Сценарий тоже крепкий, кольцевая композиция, загадка, разгадка которой оказывается до банальности простой и трогательной. Это сильно. Это про то, что все наши амбиции, все завоевания и дворцы — ничто по сравнению с утраченным детством и материнской любовью.
Но кино — это не только набор технических приёмов и философских концепций. Это ещё и эмоция. И вот с эмоцией тут перебои. Кейн — персонаж трагический, но сочувствовать ему трудно. Он сам себя загнал в этот угол, сам выстроил вокруг себя стены. И когда он бродит по своему Ксанаду, как призрак, это вызывает скорее не жалость, а понимание закономерности итога. За что боролся, на то и напоролся. Фильм этот, безусловно, надо посмотреть каждому, кто интересуется историей кино, чтобы понимать, откуда растут ноги у современных драм. Это азбука. Но азбуку мы читаем для того, чтобы научиться читать, а не для того, чтобы получать удовольствие от сюжета про «Мама мыла раму».
В сухом остатке имеем монументальное, технически безупречное, но местами эмоционально глуховатое произведение. История взлёта и падения медиамагната, который подменил жизнь суррогатом власти. За историческую значимость, за операторскую работу, за Орсона Уэллса, который в 25 лет умудрился снять такое, — моё почтение. Но за скуку в середине и картонные отношения с женой — балл снимаю.
7.5 из 10
Смотреть в образовательных целях — строго обязательно. Для развлечения — лучше включите что-нибудь другое.
871.3 тыс 
640 тыс 
634.7 тыс 
1