Бунтарь, классик и визионер Фрэнсис Форд Коппола (часть 5)
Чтобы максимально прочувствовать «Крестного отца», надо быть семейным человеком, холостую молодость (особенно ее мужскую половину) покоряет в трилогии Копполы прежде всего экшен, вернее умелое чередование диалогов и острых сюжетных поворотов. Тем не менее, вторая часть истории клана Корлеоне усугубляет драматизм, даже трагизм первой, и смотрится она удивительно легко (не понимаю тех, кто сетует на метраж). Да, здесь больше политики и меньше действия, зато больше философии и психологического проникновения в человеческие характеры, ибо почти нет уступок массовому кино. Вторая часть «Крестного отца» не просто так сталкивает прошлое и настоящее, Вито и Майкла, отца и сына, ибо показывает начало и конец большой семьи. То, как Вито переживал за своих детей и жену, как он строил свой действительно грязный «бизнес», при этом оставаясь максимально человечен и терпим к людям, и то, как Майкл холоден к семье, и как он ее разрушает методично и жестоко, не может не впечатлять, тем более тех зрителей, у которых самих есть семьи.
Копполе удалось создать не просто нечто, превзошедшее первую часть в плане художественности, но и по масштабу философских обобщений: экранизируя те сцены романа Марио Пьюзо, которые не вошли в первый фильм, дописав с ним современные эпизоды, постановщик добился столь мощного киновысказывания именно потому, что сам был семейным человеком. Во второй части разрушается то, что еще не было разрушено в первой: здесь родственные связи – не помеха даже для убийства, члены семьи ненавидят друг друга, предают и мстят друг другу. Об этом ли мечтал Вито Корлеоне, когда перебирался в Америку? Он также в нее верил, как и гробовщик в своем монологе, открывающем первую часть, но переезд, а фактически бегство, ничего не дало ему. Некоторые критики замечали, что клан Корлеоне – метафора нации, уничтожающей саму себя, к этому стоит добавить, что не только американской, но любой разделенной в самой себе. Как говорится в Евангелии: «Дом, разделившийся сам в себе, не устоит».
Вторая часть «Крестного отца», к которой совершенно необязательно было добавлять третью (столь все в ней закончено и завершено), могла быть снята лишь в условиях «Нового Голливуда» и карт-бланша продюсеров режиссеру за коммерческий успех первой части. Американцы обычно не терпят столь нелицеприятного взгляда на свой народ, но и мы русские тоже, которые так и не сняли подлинное кино о себе, о самогеноциде в ХХ веке и бандитском к нему послесловии в 1990-е. Если в отношении первой части еще могли быть вопросы, касающиеся романтизации мафии, то вторая их полностью отметает. Майкл в исполнении Пачино почти люциферичен, его гордыня не имеет границ, оттого лицо, чем дальше, тем больше превращается в жестокую маску самообладания, холода и жестокости, его порой прорывает, и он взрывается в неконтролируемом гневе на близких.
Пачино сделал своего героя столь демоничным намеренно, ведь, как и режиссер, он хотел, чтобы этот волевой человек, человек из стали, чем дальше по сюжету, тем больше терял человеческие черты, гуманность и сострадание, сердечную теплоту, черты, которых было так много в его отце. Да, порой он защищается, но его кровавые ответы на диктат обстоятельств непропорционально жестоки (как тут не вспомнить героя Хоффмана в «Соломенных псах» Пекинпа). Вторая часть «Крестного отца» болью отдается в сердце каждого, кто хотел, но так и не смог сохранить семью, хотя когда-то на нее были большие надежды. По сути дела Коппола снял фильм о том, что любая семья разрушается, когда из нее уходит тепло, забота и любовь, и лишь во вторую очередь это кино о гангстерах.
Постскриптумом к этому эпосу о стране как семье, может стать только революция, окончательно уничтожающая ее (для демонстрации этого вывода и нужны кубинские эпизоды). Опять же подчеркну: речь не только об Америке, но о всех, кто сделал ставку на авторитаризм, ибо тиран всегда рано или поздно остается один, уничтожив не только врагов, но и друзей, принятых за врагов (Майкл почти страдает паранойей, видя врагов даже в близких). Вот неутешительный вывод Копполы, остается вопрос, возможно ли покаяние для такого гордого человека, деспота и диктатора? Ответ на него дает уже третья часть.