Преступление против человечности
Когда американские режиссеры, поступившись слепым патриотизмом, находят в себе мужество публично каяться от лица своего народа за совершенные некогда злодеяния, я нахожу это почти героизмом — будь то зло в адрес целой нации или одного человека. Не сказать, что я сплю и вижу, как бы уличить Америку, нахожу явное удовольствие от ее бичевания или являюсь ярой пацифисткой — нет, но когда история вскрывает свои язвы и нарывы, попытки обелить густой черный цвет я нахожу малодушными и недопустимым. Само собой, любая государственная система в карательном своем аппарате разбивает несколько яиц для приготовления яичницы, а застигнутая за данным занятием, плотно смыкает ряды в попытке защитить шефповара, но каждый случай индивидуален, и порой категорически нельзя безнаказанно жертвовать даже единицей по имя поддержания системы. В данном фильме этой единицей оказался заключенный тюрьмы Алькатрас Генри Янг, подвергнутый бесчеловечным пыткам в ее стенах в назидание другим заключенным. Кто-то скажет, что парню просто не повезло, кто-то скажет, что попыткой побега он справедливо заслужил лишение привилегий, но вряд ли найдется хоть один человек, который, положа руку на сердце, заявит, что наказание его было соразмерно преступлению.
Во избежании моральных рефлексий и кривотолков с самых первых кадров в фильме недвусмысленно показано реальное положение Генри: избиения со стороны охранников, садистские пытки бритвой, три года скотского существования в «каменном мешке», которые должны были свести его с ума, и практически свели, низведя до уровня асоциального, психически обезображенного одноклеточного существа; заручившись тем самым несомненной поддержкой взбешенного, разбуженного от равнодушия зрителя, которому после первого получаса картины не остается ничего, кроме как жаждать справедливости для Генри, жизнь которого с самого начала представляла собой трагедию маленького человека, попавшего в жернова системы — будет ли таков ее конец?
Само собой, это клише — находящаяся в пасти аппарата жертва, на защиту которой встает один еще не испорченной коррупцией молодой энтузиаст, и ведет неравный бой во имя справедливости. Большая часть юридических триллеров обсасывает этот незамысловатый, но эмоционально беспроигрышный расклад, особенно любимый Джоном Гришемом («Время убивать», «Благодетель», «Клиент»), которому, надо сказать, весьма везло на блестящие экранизации, но «Убийство первой степени» все же отличается от киновоплощений Гришема, во-первых, немилосердным реализмом в живописании злоключений героя, а во-вторых, в отсутствии пафоса, который предвещал бы неминуемую победу добра наз злом в финале на фоне гордо вьющегося на ветру звездно-полосатого флага (что, в общем-то, одно и то же). Фильм с самого начала задает иной настрой — тревожный, депрессивный, не обещающий хэппи-энда, отчего зритель до последнего кадра не знает покоя, остерегаясь трагической закономерности и обреченности, заложенных на старте.
Картина психологически тяжела, что может оттолкнуть многих зрителей, но очень грамотно продумана, будучи изначально рассчитанной на аудиторию, не страшащуюся болезненного дискомфорта, который, в свою очередь, и порождает самую сильную, личную ответную реакцию публики. Я смотрела на Генри — на этого слабого, замученного, брошенного. отчаявшегося паучка с перебитыми лапками, который жаждал только смерти, как избавления от мук, и все внутри меня кричало от негодования, бессилия изменить то, что уже не срастется, желания помочь ему и самым страшным образом казнить его мучителей. О чем все это говорит? О поразительном мастерстве создателей этой непривлекательной, но очень эмоционально сильной ленты, цель которой — не развлечь, а просветить, заставить нас задуматься и, может быть, не сохранить презренный нейтралитет в следующий раз, когда нечто подобное случится на наших глазах.
Подобный эффект, наряду с заочной камерностью, мрачностью обстановки, достигается путем блестящей, поразительной игры актерского состава. Кевин Бэйкон, этот некрасивый, худой, малоизвестный актер, отдающий предпочтение не громким, но характерным, многослойным, сложным ролям, продемонстрировал в Murder in the First такой безгоризонтный размах и масштаб лицедейской гениальности, что хочется спросить киноакадемиков — где ваши глаза, лицемерные вы твари? Гэрри Олдман в который раз после «Леона» с фирменной своей достоверностью изобразил психопатичность под костюмом вкрадчивой благопристойности, а Кристиан Слэйтер, выбранный на типовую роль юного праведника от системы правосудия (наряду с Томом Крузом, Мэтью МакКонехи, Мэтом Дэйманом и Крисом O`Доннелом) отыграл без нареканий, приятно удивив собой.
Итог: посмотрите это кино хотя бы раз. Оно заставит вас пострадать, но в итоге выполнит свое предназначение — сделает вас лучше, человечнее.
10 из 10