Идиот
Изначально картину по книге Питера Мааса, права на которую купил Дино Де Лаурентис, должен был снимать Джон Г. Эвилдсен, режиссер, который через пару лет обойдет Люмета в оскаровской гонке с триумфальным «Рокки», и с «Серпико» у него вероятно тоже получилось бы, но на самом деле вряд ли можно было найти лучшую кандидатуру на пост режиссера фильма о полицейском, объявившем войну системе, чем Сидни Люмет, мастер социальных драм и вдумчивого, острого, актуального кино.
«Серпико» заслуженно занимает место одного из главных фильмов 70-х. И он актуален как никогда именно сейчас и именно в нашей стране. В то время, как в СССР доблестный Анискин ловил воров аккордеонов, а остальные блюстители порядка боролись со стилягами и тунеядцами, в далеком Нью-Йорке маленький итальяшка, простой полицейский, который, казалось бы, должен радоваться, что попал на службу в госорганы на хорошую зарплату с хорошим соцпакетом, да еще может чуть ли не открыто брать взятки, вдруг оказывается не по статусу честным, не по положению ершистым, не по происхождению неподкупным, и вообще — настоящим борцом.
На него смотрят как на идиота. Он и есть идиот, такой же, как незнакомый ему князь Мышкин. Да, ему страшно, его никто не понимает, включая собственную девушку, он становится абсолютным изгоем, бьется в непробиваемую стену, да, он вынужден жить под косыми взглядами сочувствующих и со сжигающей ненавистью недоброжелателей. С упорством барана он прет напролом по дороге, на которой его ждет по меньшей мере всеобщий остракизм, а скорее всего — смерть. Потому что никому не нужен рядом странный, честный, принципиальный. Полицейскому легче понять преступника, потому что как мыслит преступник, полицейский прекрасно понимает, а вот что в голове у «идиота» ему понять не дано.
Во время просмотра шедевра Люмета все время думаешь — а у нас? У нас, где цветы коррупции распускаются вонючими раффлезиями — возможен такой фильм? У кого-то хватит смелости его снять? Возможны ли такие люди в нашей полиции, которая давно стала синонимом беззакония и произвола? Что будет с таким Серпико-Ивановым в российской действительности? Недавние события показали, что честные люди есть, но они всегда в одиночестве, и всегда оказываются либо перемолоты системой, либо выплюнуты с «желтым билетом».
Пачино разыгрывает на экране гамлетовскую трагедию. Он разрывается между обязанностью «служить и защищать» — тем, к чему всегда стремился, и реальностью, в которой стать частью сообщества можно только пойдя на сделку с совестью. Датскому принцу было невмоготу: на одной стороне весов была смерть отца, на другой предательство матери, дядя-убийца, лжедрузья, которые требовали только одного — прогнуться, принять ситуацию, перестать бороться. Тоже самое переживает Серпико — все убеждают его в нормальности коррупции, в том, что всегда лучше жить хорошо, чем плохо, а совесть — ну, что совесть? — переболит!
Картина Люмета масштабнее, чем просто частная история о некоем лице, вступившим в схватку с системой. Она тем и ценна, что ее можно наложить, как кальку, на любую эпоху и любую страну. Контуры совпадут. Она о борьбе с системой вообще. О бесполезности такой борьбы, и вместе с тем — о ее необходимости.
Призывает ли Люмет нас к действию? Скорее нет, чем да. Поскольку жизнь Серпико, отданная борьбе — жизнь невероятно несчастного человека, который, несмотря на взрывной характер и браваду, боится собственной тени, и катастрофически одинок. Но Люмет, показывает и другое: он, безусловно, призывает делать все возможное каждым маленьким шагом, чтобы рано или поздно какая-нибудь последняя соломина переломила хребет верблюду. Система тоже состоит из людей, а люди действуют так, а не иначе, пока у них есть возможность и смысл. Не будет возможности, не будет смысла — не будет и действия.
Аль Пачино вдохновенен и прекрасен в роли Серпико. Он долго готовился к роли: в том числе пригласил настоящего Серпико пожить у него и пообщаться (к слову, тот до сих пор жив), старался максимально вжиться в шкуру человека, не готового поступиться принципами. Настоящий герой сего действа, кстати, на вопрос актера о том, почему поступал так, просто ответил, что «не умел торговать своей совестью и не смог научиться».
Пачино врывается в действие фильма и бьется-бьется-бьется — то как раненый тигр в клетке, огрызаясь и бросаясь на каждого, не разбирая друзей и врагов, то как рыба об лед — в агонии страха и безнадежности. Метаморфозы, происходящие с его героем — от радостного и счастливого паренька — обладателя новенького полицейского значка, символа статуса и исполнения мечты — до угрюмого заросшего бородой мизантропа, изгоя, разучившегося верить людям параноика и срывающегося на родных психа, заточившего себя в клетку совести. Все это сделано великолепно и безоговорочно правдиво. Еще у Пачино непередаваемый акцент и говор, и смотреть этот фильм в дубляже — кощунство!
Для Пачино, сыгравшего на разрыв аорты, роль Серпико была и остается одной из этапных. Если в «Крестном отце» он был окружен блестящими и даже великими актерами, а в «Пугале» боролся за внимание зрителя с не менее харизматичным Джином Хэкманом, то в «Серпико» доказал, что способен вытащить самостоятельно целый фильм и что он — одна из главных фигур «нового Голливуда», с которой невозможно не считаться. «Серпико» отнюдь не смотрится проходным фильмом даже на фоне в целом триумфальных для Пачино 70-х.
Фильм не разрушает ни его солидная продолжительность, ни непривычная поглотителям конвейерного кино 21-го века неспешность, ни гражданский пафос Люмета, способный, как и любой пафос и риторика, быстро наскучить; здесь все собрано, четко очерчено, укомплектовано, и поставлено на службу искусству. Фильм наводит на размышления — чем и должно заниматься настоящее кино, провоцирует на проведение определенных параллелей, оставляет терпкое, но сильное послевкусие. Он максимально не похож на голливудские боевики про суперполицейских, сражающихся с беззаконием на улицах американских мегаполисов. Да, почти все герои «Смертельных оружий», «Грязных Гарри» и пр. — неподкупны, но никогда не показано, как им удается быть неподкупными, потому что система в этих фильмах в целом непорочна, за исключением отдельных предателей, и быть честным копом — круто. Люмет отправляет нас в реальный мир, где честный коп — нонсенс, а система — адов котел, в котором, проще сгореть, чем пытаться потушить его огонь. В этом огне сгорает не только Серпико, но и сочувствующие ему зрители, понимающие, насколько тяжек и безнадежен выбранный им путь. Катарсиса нет. Есть лишь дело, запрятанное под сукно, несколько случайных жертв в угоду жаждущей справедливости толпе, и борец, который, как и всякий идущий против системы, оказывается изгнан. Их реальность. Наша реальность.
10 из 10
16.5 млн 
5.8 млн 
7.3 тыс 
1