Сдавайте оружие у входа в Рай!
У каждого режиссера есть свой переломный фильм. Этапный. Для Ридли Скотта таким фильмом с полным правом можно назвать '1492: Завоевание Рая'. И в данном случае, увы, слово 'этапный' будет произнесено с жалостью и грустью, потому что именно этот фильм разделил творчество блестящего британского постановщика на два периода. До '1492' Скотт снимал практически одни шедевры и слыл мастером интеллектуального, глубокого, исследовательского кино. После унизительного провала 'Завоевания рая' Скотт 4 года ничего не снимал, а потом, видимо, что-то решив для себя, стал постепенно переходить в мейнстрим, с каждым следующим фильмом все больше прогибаясь под нажимом голливудских студий. Среди его многочисленных работ это грандиозное полотно - последний действительно великий фильм. К сожалению, как и почти ко всем лучшим лентам Скотта, к этой признание пришло с большим опозданием, более того, я считаю, что зрители и критики еще долго будут в долгу перед Скоттом, который подарил им истинный шедевр, а они не смогли оценить подарка и презрительно отвернулись.
Вышедшее к 500-летию открытия Америки историческое полотно Скотта обращалось к самым первым годам существования Нового Света. Христофор Колумб, Санта-Мария, Пинта, Нинья, поиск пути в Азию и случайное открытие, перевернувшее историю человечества.
Некоторые склонны считать этот фильм биопиком, но мне личность Колумба не показалась в фильме столь значительной. Скотт создал собирательный образ лучшего человека той странной эпохи, в которой зверства инквизиции и темень метущегося народа, дикого, запуганного, разобщенного, соседствовало с грандиозным рывком вперед в науке и искусстве. Это образ ученого, искателя приключений, гуманиста; им мог бы стать Да Винчи, Коперник, Галилей, Эразм Роттердамский... Но стал Колумб.
Христофор Колумб в этом плане личность пограничная. Мечты о рае на земле перемешались в нем с меркантильностью и расчетливостью, выдающийся научный ум с ненаучным подходом и упрямством, а гуманистические взгляды с честолюбием. И все-таки каждый кадр этого фильма словно кричит: 'Борись! Что бы ни случилось, иди вперед! Пробуй! Не сдавайся! Дерзай! Не покоряйся судьбе! Не бойся совершать ошибки! Не каменей в своем безразличии, сделай хоть какой-то шаг, чтоб изменить мир к лучшему!' Под этим лозунгом могли бы идти все самые выдающиеся умы Возрождения. Колумб не был единственным, но он хоть в какой-то мере смог осуществить свои мечты, в отличие от тех, кто был разорван беснующейся в религиозном экстазе толпой, сожжен на костре, публично отрекался от того, чем жил и над чем работал. По сравнению с другими его можно назвать даже баловнем судьбы.
И фильм не пытается вылепить эдакого американского экспортного героя, вроде 'Патриота' или 'Храброго сердца'. В фильме вообще нет героической патетики, поскольку само по себе 'завоевание' - это скорее внутренняя борьба человека с многочисленными искушениями, а также с косностью, незнанием, нежеланием знать, со слепой верой и глухой стеной непроверенных, но ставших непреложными истин, со страхом открытий, с непролазными джунглями 'мышления цивилизованного человека'.
Ридли Скотт снимал фильм не об открытии Америки, а о том, что благими намерениями всегда устлана дорога в ад, о несовершенстве человека, который даже в раю найдет, за что и против кого сражаться, о призрачности цивилизованного мира, в котором лишь страх и благословенное незнание держат людей в повиновении, и о границе, которая отделяет благовоспитанного сеньора от озверевшего дикаря. И еще о том, как трудно быть богом и сколь бы ни чисты были помыслы человека, функции создателя он нести не в состоянии. Человеку не место в раю, пока он хочет этот рай завоевать, изменить по своему образу и подобию и оставить за собой право распоряжаться и властвовать там, где все должны быть равны.
По-моему, Ридли Скотт снял фильм гораздо более апокалиптический, чем недавняя пустышка Эммериха, потому что Скотт убедительно показал, как без бурь и стихий, на одном только человеческом самодовольстве можно разрушить гармонию мира.
И все это у Скотта уложилось в рамки историко-биографического жанра, который, казалось бы, создан лишь для того, чтобы визуально запечатлеть то, что каждый школьник может прочитать в учебниках истории.
И это, кстати, стало одной из причин грандиозного провала фильма в прокате. Многих он удивил, а меня - нисколько. Много вы видели у Скотта в те годы откровенно мейнстримных, ориентированных на попкорн и, следовательно, действительно коммерчески успешных фильмов? Скотт отталкивает зрителя своим нонконформизмом, своим нежеланием заигрывать с ним, создавать однозначные, слезоточиво-пафосные, дутые фильмы, которые так любит широкая публика.
Безусловно, пафос есть и здесь, но это другой пафос....это пафос человеческого стремления к неизведанному, пафос познания, зова сердца и человеколюбия. Это гимн силе духа, мечте, истинной вере.
Вот и зритель не понял Скотта. Зритель, особенно американский ожидал увидеть гимн американской земле, эдакий 'побег к свободе', а получил философскую притчу на почти библейскую тему беспрестанного поиска людьми дороги в светлое будущее. Они увидели не роскошную костюмную мелодраму, а историю далеко не идеального человека, который попытался взять на себя функции божьего избранника и провалился, потому что не смог дать людям то, чего они хотели и не сумел, как другие 'избранники' кровавыми реками доказать свою правоту. Они увидели идеалиста, который видел новый свет совсем не таким, каким хотел бы его видеть зритель и общество, для которого открытие Америки было проблемой, поводом для насмешек и коммерческим предприятием, а никак не желанием быть свободным и демократическим... А может, они увидели себя?
И это им не понравилось. Жерар Депардье, сыгравший одну из важнейших ролей в своей жизни, показался им мало убедительным, потому что вовсе не соответствовал роли проповедника американской мечты. Трения между индейцами и колонистами - надуманными. Фильм показался им тяжелым, скучным и мрачным.
Но это, скажу я вам, их проблемы. Я считаю, что Скотт даже если б хотел, лучше на эту тему снять бы не смог. Единственное, что играет против этого фильма - его продолжительность. Примерно на середине хочется поставить фильм на паузу, встать, походить, разложить в голове то, что там, несомненно, должно появиться. Но это не скука, это та неспешность, благодаря которой полностью погружаешься в фильм и потом долго не можешь забыть сказанное и показанное в нем. Ну, и конечно, задумчиво-величественная музыка Вангелиса оставляет потрясающее впечатление.
Этот фильм не для тех, кто верит, что Макдональдсы и Кока-кола были всегда, и не для тех, кому яркая обертка дороже содержимого. Быть может, это не самый лучший фильм Скотта, но достаточно сильный, чтобы без экивоков назвать его шедевром. Мудрая, тонкая, глубокая и прочувствованная притча, вобравшая в себя слишком много, чтоб быть одним фильмом.
10 из 10
3.1 млн 
1.7 млн 
971.9 тыс 