Скромная человечность Франсуа Трюффо (часть 3)
Снимая параллельно с дуанелевским циклом экранизации Гудиса, Брэдбери, Вулрича, Трюффо тем самым расширяет свою аудиторию, привлекая к ней внимание любителей остросюжетной литературы. Вместе с тем «Стреляйте в пианиста» или «Невеста была в трауре» - это еще и упражнения в собственной постхичкоковской манере рассказывать истории: увлекательно, напряженно и захватывающе. Что же касается «Украденных поцелуев» и «Семейного очага», которые разделяют всего два года и почти десятилетие с «400 ударами», - это еще и попытка вглядеться в стремительно меняющуюся современность. Несмотря на то, что действие «Украденных поцелуев» разворачивается весной 1968 года, ничто кроме мелких деталей (телевизионных репортажей, закрытого метро) не указывает на то, что происходит в то время в Париже и по всей Франции.
Дуанеля больше заботит его частная жизнь, становящаяся все буржуазнее: он ходит к проституткам, параллельно строя серьезные отношения со своей будущей женой, одновременно запутываясь в интрижке с женщиной старше него. Вот собственно и весь сюжет «Украденных поцелуев», хотя здесь есть и детективный элемент, и комические детали, и чисто французская легкомысленность в восприятии жизни. Безусловно, не стоит преувеличивать значение этой картины для истории кино – его место в ней достаточно скромное, но, что удивительно, при всей незатейливости содержания, Трюффо и здесь удается мастерски рассказать простую историю, так что зрителю не будет скучно ни минуты. Главным украшением фильма стало участие в нем Жана-Пьера Лео (актера с вечно инфантильным лицом и детскими повадками), а также Дельфины Сейриг, которая своей почти кошачьей пластикой, томным голосом и обаятельнейшей улыбкой создает атмосферу знающей себе цену женственности.
Несмотря на демонстративное уклонение от социально-политического контекста и направленности внимания на частную жизнь, «Украденные поцелуи» - все же кино о 1960-х не меньше, чем «Китаянка» или «Уикенд» Годара, ибо оно не просто о чисто французской амурной фривольности, но о новых ценностях «сексуальной революции», практически воплощаемых в жизнь молодыми парижанами. Пока на дворе 1968 год, эти «ценности» еще никого не отягощают и не приносят с собой проблем, но придет время «Матушки и девки», а чуть позже и «Ускользающей любви», когда инфантилизм бэби-буммеров в деле построения жизни обнаружит свое двойное дно. Наивная свежесть лица Клод Жад под стать актерской маске Лео: оба героя похожи друг на друга, еще недостаточно побиты жизнью, чтобы разочаровываться в ней.
В «Украденных поцелуях» режиссер рассказывает простую историю, но со множеством сюжетных ответвлений, по сути дела эта байки, или даже ромеровские басни, правда, лишенные нравоучительности. К счастью, Трюффо снимал в разных жанрах, в отличие от Ромера его кино богаче и содержательно, и концептуально, и формально. Он никогда не долбил в одну и ту же точку, как многие его соотечественники и коллеги по режиссуре (Годар, Шаброль, Риветт). Как любитель хичкоковских триллеров он и здесь, делая Дуанеля частым детективом, играет со зрителем при помощи ложных сюжетных ходов, лишь внешне острых, а по сути дела комичных. Можно смело сказать, что Дуанель – лишь часть образа, создаваемого Лео в фильмах тех лет, вторая его половина – молодые годаровские революционеры. Именно сложив эти две части одного образа, Эсташ и подверг его деконструкции в «Матушке и девке». Аполитичность и инфантилизм выросшего Дуанеля – тень декларируемой революционности бэби-буммеров, а на деле их скрытая суть. Однако, в «Семейном очаге» комизм в описании жизни женатого Дуанеля все еще преобладает над горечью и даже сатирой, которая утвердится в последнем фильме цикла – «Ускользающая любовь», снятом уже после «Матушки и девки».
307
170
123