'Дух бодр, плоть же немощна'
Ровно через десять лет после удивительного фильма-катастрофы «Неотправленное письмо» Калатозов решает вновь войти в ту же воду, снимая еще одну картину в том же жанре, но уже с зарубежными актерами – такие мысли возникают у зрителя, начинающего смотреть «Красную палатку», амбициозную копродукцию СССР и Италии конца 1960-х. Однако, нелинейное развитие сюжета с многочисленными флэшбеками, прихотливая структура этой картины и в конечном счете отнюдь не блокбастерная установка на сугубо нравственную проблематику – все это делает «Красную палатку» мультижанровым фильмом, в котором главное: темы суда совести и конфликта души и тела, а не дорогостоящие съемки и спецэффекты.
Ленту Калатозова критиковали за несоответствие действительности и историческим фактам, но лично меня это мало заботит, ведь, смотря «Красную палатку», я ни на минуту не забывал, что передо мною кино художественное, при этом очень высокого класса. В первую очередь, беря в расчет чисто формальный слой, восхищает операторская работа Леонида Калашникова (знакомому мне, если я не ошибаюсь, по «Теме» Панфилова), противопоставившего колористическое решение сцен в доме Нобиле и эпизодов экспедиции: контраст инфернально красного, начавшегося уже здесь суда совести, превращающего жизни Нобиле в ад, и прошлого, чья невинная белизна нарушаема лишь красным цветом палатки – воплем к людям и небесам о помощи.
Этот контраст красного и белого есть контрапункт всего фильма Калатозова, задача которого – проведя человека сквозь муки совести вновь сделать его невиновным, оправдать. Однако, парадокс режиссерской концепции состоит именно в том, что оправдываем историей бывает лишь тот, кто предъявляет наибольшие требования к себе, лишь обостренно совестливый человек. Именно таков Нобиле в удивительно психологически нюансированном и эмоционально изломанном исполнении Питера Финча (этот актер лично мне знаком лишь по двум картинам, в которых он прекрасно раскрывает свой многоранный талант: «Телесеть» Люмета и «Воскресенье, проклятое воскресенье» Шлезингера). Нобиле Финча не винит никого в случившемся кроме себя самого, именно поэтому в итоге он оправдан своими «обвинителями» и историей.
Не эпизодическое, конечно, но точно второплановое участие в «Красной палатке» Коннери и Кардинале насыщает фильм неожиданными красками: рассудительностью в первом случае и чувственностью во втором. Конечно, если подходить дотошно к кастинговой проблеме «Красной палатки», а она есть, ведь слишком много прославленных актеров заняты только в эпизодах, которые не дают им развернуться во всю мощь своих способностей: это касается и Баниониса, и Соломина, и Джиротти, и Михалкова, то получается, что вполне можно было бы выбрать на роли Амундсена и Валерии кого-то из советских актеров. Однако, тогда не было бы той горечи от утраты, которую излучает неземная красота Кардинале, и той разумности по ту сторону жизни и смерти, которую источает Коннери.
Единственный отрицательный персонаж в исполнении Харди Крюгера, который собственно и «путает все карты», чуть не приведшие к гибели целую экспедицию, начисто лишен совести, но именно он главный обвинитель на суде, разворачивающемся в голове Нобиле, его задача – привести героя Финча к отчаянию и, возможно, к самоубийству. Но даже этот персонаж не вызывает у зрителя отторжения и неприязни, ибо задача Калатозова не много не мало – оправдать род людской, помочь зрителю занять позицию «над схваткой», никого не осуждая. Весь фильм ощущаемая подспудно, а в финале обозначенная уже открыто дилемма духа и тела выводит «Красную палатку» уже на уровень кинематографической онтологии, а не только антропологии: известная еще со времен Гефсиманского сада сентенция «дух бодр, плоть же немощна» приобретает в фильме Калатозова роль сюжетного нерва и главного оправдания человеческих грехов, даже самых тяжких, таких, как предательство. Парадокс человеческого существования в этом мире, по Калатозову, заключается в том, что действительно сильный дух, способный многое перенести и себя отдать за других, порой коренится в слабом теле, требующем своего даже тогда, когда это невыносимо стыдно для человека. Именно в этом причина страданий Нобиле и мук совести, терзающих его.
Таким образом после всей той серьезной проблематики, которую извлек перед нами Калатозов при помощи актеров и съемочной группы, язык не поворачивается назвать «Красную палатку» простым блокбастером, преследующим лишь коммерческие цели. Да, безусловно, некоторый зрительский потенциал в фильме есть, он привлекал, привлекает и, видимо, будет привлекать к себе внимание широкой публики (тем более, что снята «Красная палатка» в широкоэкранном формате). Тем не менее концептуальное наполнение у ленты Калатозова вполне серьёзное, она поднимает столь фундаментальные для человека и человечества темы, что пройти мимо них не сможет никто, у кого есть совесть и требовательность к самому себе, и главное – никто из тех, кто хочет научиться не осуждать других.
11.8 млн 
856 тыс 
92 тыс 